Правду всегда гонят из дома как сторожевого пса на улицу

Правду всегда гонят из дома как сторожевого пса на улицу

Поклон дворняге чистейшей породы

Когда ощенилась дворняга

в углу на соседских мешках,

захлопали люди дверями:

— Что толку в безродных щенках.

Нет масти – не будет и стати,

хвост кренделем, вниз голова,

и цвет разномастный, и, кстати,

нет спроса на псов без родства.

И, чуя беду, бедолага,

щенков прикрывала дворняга

в распухших сосках животом.

Ночь минула. Утро настало.

Сосед мой – непьющий шофер –

скулящих кутят закатал он

в матерчатый старый ковер.

И вынес его воровато

в железобетонной руке.

И снова – круги по реке.

Но так уже было когда-то…

Ужели так долго лежали

на впалой груди облака?

Ужели не страшно, не жалко,

топить не устала рука?!

СТИХИ О РЫЖЕЙ ДВОРНЯГЕ

Молоды мы были, что и говорить,

И совершили ошибок немало.

Черт меня дернул собаку убить

Только за то, что гусей распугала.

Не завалил ее хворостом даже,

Ночью вернулся в деревню, как вор,

Чтобы никто не спросил о пропаже.

Было в душе моей пусто, темно,

Пил я портвейн, не чувствуя смака.

Черная туча глядела в окно,

Точно убитая мною собака.

Иван Стремяков, СПб

Две бездомные собаки,

Греясь в стужу друг от друга,

В развалившемся бараке

Слушают, что скажет вьюга.

Север, Юг, Восток и Запад,

Детство, старость – все смешалось…

Робко тянут, тянут лапы,

Словно просят дать хоть малость:

Корку хлеба, чуть соломы,

Чтоб оставили в покое,

Чтоб предсмертная истома

Растворилась в снежном вое.

Александр Власов, СПб

Вот попробуй и душу вырази,

Если ночью и ночь не впрок,

У соседа на строгой привязи

Читайте также:  Приюты для породистых собак в ростове на дону

Плачем плачет малый щенок.

Отучают его от радостей,

Приучают в страхе ночей

К дикой злости, к волчьей зубастости,

А щенок не поймет зачем.

Ты на злость его не натаскивай,

Ржавой цепью его не бей.

Я ведь знаю щенка, он ласковый,

Ищет дружбы у всех людей.

Мой Варяг, это, брат, собачище,

Да и то не бывал в цепях.

У меня собаки в товарищах

И щенки у меня в друзьях.

Ночь холодная пасть раззявила.

Я убью твоего хозяина,

Цепь железную разорву.

Какая огромная давит на сердце вина.

Квартира пуста. И чисто нежилой чистотой.

Очнуться б скорее от этого жуткого сна,

Лохматую морду опять ощутить под рукой.

Над миской со свежей водою замру, не дыша,

Убрать не смогу, не смогу ее спрятать нигде.

А вдруг сорок дней горевая собачья душа

Здесь будет витать и губами тянуться к воде.

Борис Чулков, Вологда

Брела бездомная собака

Январским утром по проспекту.

Ошейник вытертый, без знака,

Глаза мутны, без искры света.

С людским потоком шла упрямо,

От холода дрожала вся…

И провожала долгим взглядом

Холеного с хозяйкой пса.

Собака шла. Одни ругали,

Другие звали за собой…

И тут же напрочь забывали,

И взгляд ее скользнувший встретив,

Я от догадки замерла.

И я на ветреном проспекте

Ненужной никому была.

Наталья Пирогова, СПб

Солдату письмо вдруг из дома пришло.

Письмо это было как чудо,

три года враги занимали село,

но вот их прогнали оттуда.

Солдат осторожно конверт надорвал,

сквозь слезы каракули всплыли,

каракули медленно слились в слова:

«Папаня, а Жучку убили…»

И дальше о том, что сгорела изба,

что холод в землянке был страшен,

Читайте также:  Какашки у собаки в пленке

о том, что погибли бы все – не избавь

от гибели армия наша.

О том, что бойцы раздобыли им дров

и хлебом своим наделили…

На этом кончалась бумага, но вновь:

«Папаня, а Жучку убили…»

Сторожевого пса убили

Два проходимца спохмела.

Поплакали да схоронили

его с женой мы у села.

А что еще? На этом можно

и замолчать, пожалуй, мне,

когда б не лай его тревожный,

не вой протяжный в тишине.

Я уши зажимал руками,

я укрывался с головой,

но снилось мне: могильный камень

протяжно воет под луной.

Потом со временем, конечно,

тот вой накрыло гулом дней.

Живу не то чтобы полегче,

но все-таки повеселей.

Но вот когда порой случится

нам мимо проходить с женой –

могильный камень шевелится

и поднимает тихий вой.

Дворовых собак по-особому холят

за то, что они, на луну подвывая,

от будки до дома все ходят и ходят

под гулкою проволокой. Как трамваи…

Я их не тревожу. Я с ними не знаюсь.

За это они меня вправе облаивать…

Но жарко читать мне спокойную надпись:

«Собак без ошейников будут вылавливать».

За что их? За внешность? За клочья репейника?

За пыльную шерсть? За неясность породы?

За то, что щенками доплыли до берега?

Доплыли и стали ошибкой природы?

Надрывный поминок. Ребенка добрее.

Они бы надели любые ошейники,

надели бы! Если б ошейники грели.

За что их? У них же – душа нараспашку.

Они ж в Человечество верят отчаянно.

В собачьих глазах застывает печалинкой…

собаки, которые без ошейников,

уходят в леса. Собираются в стаи…

Ты знаешь, у них уже волчьи заботы!

Читайте также:  Породы собак с фотографиями и описанием для новичков

Ты слышишь: грохочут ружейные полымя!

Сегодня мне снова приснятся заборы.

И лязги цепные за теми заборами.

Роберт Рождественский, ум.1994

Лесничий Захаров охотится на волков,

приманивая их привязанной на цепь волчицей.

В небеса, в полночную стынь,

Горячо, протяжно и скорбно,

Выдыхая из пасти синь,

Напрягает волчица горло.

Ах, февральская снежная звень!

Ах, протяжный зовущий ветер!

Где-то замер матерый зверь

И на зов волчицы ответил.

Вот тогда в сосняке наконец

Лязгнет сталь, послышится шорох.

Зверь бежит по сугробам вмах,

Снег хватая горячей пастью.

Подменен его древний страх

Еще более древней страстью.

Обмерла после выстрела степь,

Лишь луна серебром сочится.

До отказа вытянув цепь,

Лижет кровь на снегу волчица.

Ослепи меня, ночь, ослепи!

Дай забыть эту жуткую повесть,

Где над кровью волчьей любви

Торжествует людская подлость.

Вера Бурдина, Кингисепп

Охотники знают, что волк, попавший в капкан, часто перегрызает лапу, но уходит на свободу.

Источник

admin
Adblock
detector